И снова диалоги

9 июня, 2014-го года Понедельник, 13-й лунный день Активные тульпы: Тэр, Вик, Ланс

– Ну что, ребят, будем вас проявлять? – спросила я, оглядев «глазом на затылке» более человеческую часть моей армии.

– Ты уверена, что хочешь наколдоваться до глюков? – с сомнением спросил Вик.

– Перспектива укатить в психушку меня не радует, – киваю я. – Но и состояние, в котором вы находитесь – тоже.

– А что с нашим состоянием не так? – не отставал Вик.

– Короче, тебя всё устраивает.

– Да. Чем меньше ты меня трогаешь, тем больше у меня простора для развития.

– Ланс?

– Я тоже пас. Своим воображением ты можешь внести коррективы в мою личность.

– Точно? Точно-точно?..

– Ладно. Попробую. Но только если никто больше не будет согласен.

– Идите нафиг, я в воображении не помещусь. – Тэрер повернулся хвостом.

Заря, Кса, Морин и прочие мирно дрыхли на складе.

– Ну что ж, – Ланс вздохнул, подобрался. – От слов своих я отказываться не намерен. Но контакт между нами всё ещё слаб.

– Но достаточен, чтобы говорить. Более того, из-за отсутствия контакта я меньше на тебя влияю. Тебя единственного можно назвать тульпой, а не психоматрицей.

– Потому что я чужая тульпа. Или призрак. Но, скорее, тульпа. Впрочем, это не имеет никакого значения. Ты же сама вечно отрицаешь, что сон с реальностью не отличаются.

– Отличаются, – возражаю я. – Количеством наблюдателей, которые удерживают этот мир таким, какой он есть.

– Конечно. Но мозг в моей реальности ты убедить не можешь.

– Ты реален. Не нужно никого убеждать.

– Но ты меня не видишь. Почему?

Я чуть отвожу взгляд, представляя его: золотисто-русые волосы, прямая чёлка, причёска «под горшок», прямой нос, тонкие губы, льдисто-голубые глаза. Он не симпатичный, не живой, но... какой-то строгий, стремительный. Одежда – что-то вроде скандинавской классики с волчьей шкурой на плечах.

– Мне не нужно тебя видеть. Я тебя чувствую, – наконец, отвечаю я.

– Как чувствуешь силу земли, что подталкивает тебя вверх, будто пружина. – Ланс подходит сзади, наваливается на плечи. – Как чувствуешь силу воды, когда ты буквально ощущаешь перемещение масс воды. Как чувствуешь силу солнца, что согревает тебя, наполняет жаром...

– Да, именно тем же самым ощущением. Синтестезия работает на тактильные ощущения, не на зрения... М-м-м, возможно, потому что тактом я пользуюсь меньше всего? Меньше всего контролирую, меньше всего... Я сама наблюдатель своего зрения. Я знаею то, что могу увидеть и то, что не могу. Так что вопрос не в том, чтобы убедиться в вашей реальности, а в том, чтобы научиться видеть краем взгляда, отпустить контроль над зрением.

– Учитывая, что ты, милая, и внутренний диалог с трудом останавливаешь... Это может быть долго. И бесполезно.

– Мне всё-таки кажется, что я смогу остановить диалог и далее расфокусировать внимание, – нахмурилась я. – Не надо говорить про не мой путь. Вот камушки и амулеты – это не мой путь. Ритуалы и равнобедренные фигуры – не мой путь.

– Как ты определяешь, что твоё или не твоё? По внутреннему отвращению? Но камушки не вызывают у тебя негатива. А уж ритуалы – тем более.

– Мало материалов. Дерево слишком горючее, камень слишком тяжёлый, металлы тоже тяжелы, кость... слишком мёртвая. Я бы могла использовать живых существ... но нет, это даже большее отвращение.

– Но перед ритуалами ты не питаешь отвращения.

– Нет. Однако... Я не люблю ритуалы, которые не чувствую. Я начерчу нужные символы, но если я не буду «видеть» их работу...

– А ведь ритуалы для того и созданы, чтобы не пропускать это каждый раз через себя. Чтобы делать это не одному. Тебе напомнить, что ты говорила, что нужно потерять контроль? Избавиться от него? Перестать мысленно прикидывать действия других и недовольно жмурится, когда они не соответствуют действительности? Использование ритуалов – это как раз способ его потерять, не теряя.

– Нет, Ланс. Я хотела позволить людям быть такими, какие они есть. Без осуждения и желания исправить. Да, с некоторыми людьми такое получается, но не со всеми. Я слишком привыкла контролировать свой внутренний мир. И когда внешний не получается так же – возникает фрустрация, которая мне совсем не нужна. А ритуалы... Это попытка что-то сделать, без какого-либо надзора за процессом. Мне это не нравится. Я знаю, что ты травник и ритуалист, просто...

– Ты от много отказываешься, ограничивая себя одним направлением. Пусть и таким вариативным. И... я думаю, тебе стоит начать с убирания контроля во внутреннем мире. Ты сама не замечаешь, во сколько корсетов одета. Позволь себе любить. Позволь себе бояться. Ненавидеть. Желать.

– И снова стать обычным человеком со своими страстями.

– Нет. Снова стать живой. Ты знаешь, о чём я говорю. Виктор поэтому и не хотел с тобой говорить, зная, что ты его слова преврёшь. Поэтому тебе так сложно писать от его имени – чтобы пробиться через этот контроль ему приходится затрачивать слишком много энергии. Смирись. Отпусти.

– Чтобы ты захватил контроль?..

– Ты этого боишься?

– Нет.

– Ты против этого?

– Нет.

– А зря. Ты должна быть против, ты должна бороться за жизнь! За свою жизнь и своё сознание!

– Я знаю, что ты ничего плохого не сделаешь.

– Тебе не откуда это знать. Ты так считаешь, потому что контролируешь меня. Когда отпустишь – я не премину захватить твоё тело. Страшно?

– Больно.

– Вот именно, больно и стыдно от порвавшихся ожиданий. И снова ты загоняешь в рамки себя. И меня. Позволь людям быть сволочами. Позволь себе быть сволочью. Прекрати притворятся...

Он помолчал и продолжил:

– Именно это я должен сказать как тульпа. Как возможный призрак... Я бы сформулировал так: подотри сопли и прекрати играть в куколок. Чем меньше сил ты тратишь на контроль всего и вся, тем больше контроля остаётся для действительно важных вещей. А теперь иди есть. Хоть ты и не хочешь, но твой мозг требует калорий.

– Ты, что, специалист по мозгоёбству?..

– Нет. Я потерявший тело дух. Я хочу, чтобы ты жила как можно дольше и не угробила себя, прививая абсолютное равнодушие. Я видел таких. Жалкое зрелище. Иди и прими, наконец, что ты не совершенна. И совершенной никогда не станешь.